1990
«Мне город шепчет неустанно …»
Мне город шепчет неустанно,
Хоть всё прощальнее и реже,
На Невском или на Расстанной,
Большой Московской и Разъезжей.
То на мгновенье остановит,
То на ходу бормочет шало,
На позабытом слове ловит,
На том, что было и пропало.
Балконов стройные извивы,
Колонн коринфские причуды,
И льды Фонтанки молчаливы,
И зимние на них этюды.
А он всё шепчет неумолчно,
Всё явственней и безответней,
То в утра миг, то в час полночный,
То зимнею порой, то летней.
1990
«Где пахнет чертовщиной вековой …»
Где пахнет чертовщиной вековой,
Где императора убили в спальне,
Где город меж Фонтанкой и Невой
Ещё заброшеннее и печальней,
Куда бежать — уже не от него,
От собственной судьбы, ему подобной,
Заброшенной в ничто и в ничего,
Отброшенной, как чей-то камень пробный.
1994
«Приснился старый дом …»
Приснился старый дом,
Забытые соседи,
Я вспоминал с трудом
Фамилии на меди
Дощечки под звонком,
Покатые перила —
Всё это стало сном,
Всё это явью было.
Ступеней низкий скат
И вид во двор унылый,
Но иногда закат
Сверкал нездешней силой,
Исаакий из окна
Виднелся на мгновенье —
Глухие времена,
Слепые откровенья…
От молодых тех дат
Остались сны да строки,
Да за окном закат
Сверкающий, далёкий,
Да лестниц полумгла,
Свет жалкий вполнакала.
Всё это явь была…
Всё сном прощальным стало…
1995
«Снова к улицам тянет знакомым …»
Снова к улицам тянет знакомым,
Переулкам, дворам проходным,
Обдаёт чем-то тайным, родным,
Хочет за душу взять каждым домом.
И брожу, и брожу день за днём,
Всё мне чудится — молодость встречу,
Только страшно: а что ей отвечу,
Коли спросит — узнать бы о чём…
Потому что она-то права,
Да вот жизнь — но с неё разве спросишь,
И прощально слова произносишь,
Понимая, что это слова…
1990
«На краю квадратной льдины …»
На краю квадратной льдины
Селезень уснул,
Убегает Мойка длинно
В петербургский гул.
На одной торчит он лапке
Яркий, как макет,
Но притом живой и зябкий,
Тает, тает след.
Темных зданий отраженья
Рядом с ним сквозят.
Спит. И видит сновиденья.
Ярок их наряд.
1991
«Где Николе Исаакий …»
Где Николе Исаакий
Золотой послал сигнал,
Водяные чертит знаки
Убегающий канал.
В городском тяжёлом гуле,
В дымно-медленном дожде
Лики дивные мелькнули,
Замерещились везде,
В окнах, в небе, на воде…
2000
«Сидят вокруг Екатерины …»
Сидят вокруг Екатерины,
И царедворский разговор
Ведут державные мужчины —
Русь берегут, несут ли вздор?
Как ни суди, а каждый славен,
Но уваженья к даме нет.
И лишь Суворов и Державин
Стоят — воитель и поэт.
2009
«Восемнадцатый век студёный …»
Восемнадцатый век студёный,
Неотапливаемый век.
Холодеют дворцы и троны,
В лёд врастая, кутаясь в снег.
Не познавший водопровода,
Он пиита строкой согрет,
И «На взятье Хотина» ода
В зябких пальцах Елисавет.
1999
«Фонтаны замерли до лета …»
Фонтаны замерли до лета
В холодной глубине земли,
И как старинная монета,
Сверкают статуи вдали.
Без плеска струй осиротела
Их бронза в зябкой тишине,
И грозное Самсона тело,
И злобный лев — всё как во сне.
Зато пугливо белка скачет,
Свистят синицы на лету,
Берёза лист последний прячет,
А он всем виден за версту.
1978
«Воскресным ранним утром город мой …»
Воскресным ранним утром город мой
Ещё пустынный, словно бы ночной —
Чужим мне показался.
Незнакомо
Блестел адмиралтейский шпиль вдали,
Трамвай на остановке стал.
Вошли
И вышли люди.
Странная истома
Во мне жила, недоспанных минут
Я чувствовал укор, но было ясно,
Как никогда.
Вокзала дальний гуд
И посвист доносился ежечасно,
Канал плескал о камни под мостом,
И памятник вождю торчал убого,
Но чудилось — я в городе чужом.
Трамвай ушёл, и где моя дорога?
1992
«Окраины моей углы и повороты …»
Окраины моей углы и повороты,
Квадратные дома,
Горбатые столбы.
Уехать бы куда, да словно жаль чего-то —
Забора, деревца, лихой своей судьбы?
Отсюда увезли на легковой сначала,
А после «воронки», «столыпинский вагон»,
Но снились мне мосты, соборы и ростралы,
Окраин корпуса в мой не врывались сон.
Лишь только иногда во мгле передрассветной
Вдруг электрички стук маячил в тёмном сне,
Далёкий и глухой, прощальный, безответный,
Дома и пустыри мелькали, как в окне.
1989
«В тот первый час, в тот первый день …»
В тот первый час, в тот первый день
Металась улиц дребедень,
И чудилось мне не на шутку,
Что снится вновь знакомый сон,
А въявь — забор со всех сторон,
И скоро прокричат побудку.
И не могу понять с тех пор —
То впрямь собор или забор?
То всадник ли, гремящий славой,
Иль тёмной вышки страх ночной?
То дрожь трамвая над Невой
Иль злая дрожь колючки ржавой?
1975
«Чёрный всадник на белом коне …»
Чёрный всадник на белом коне
Грозно скачет навстречу волне,
Лупоглазые прожектора,
Тёмных веток глухая игра,
Дивный храм на колоннах своих
Держит древний божественный стих,
Купола отражённо горят
И фигуры святых говорят.
Всадник скачет отчаянно прочь
От молитв и от мрамора — в ночь,
А куда — не узнаешь вовек,
Только ночь, только небо и снег…
Чёрный всадник на белом коне
По ночной тяжко скачет стране.
1985
«Тяжёлым льдом Нева объята …»
Тяжёлым льдом Нева объята.
И всадник чудится черней,
Как прежде, скачет он куда-то,
Вздымаясь сумрачно над ней.
Под небом от зимы усталым
И словно падающим вдруг
Стал город призрачным и малым,
Скрыть не сумевшим свой испуг.
2012
«Как тихо в городе моём …»
Как тихо в городе моём
В неторопливости прогулки,
Когда бредём с тобой вдвоём
И вдруг увидим в переулке
Старинный дом, старинный век,
Приземистый, широкоплечий —
Прервало время, словно бег,
И словно бы бормочет речи
О чём — теперь не разберёшь,
Не оживишь, не восстановишь,
Но тайную почуешь дрожь
И тайный смысл на миг уловишь.
2011
VI
«Зима — привычный собеседник …»
Зима — привычный собеседник.
На лапах елей снег навис,
Обвил стволы берёз соседних
И медленно сбегает вниз.
А там сугробы друг за другом,
Пустая, длинная лыжня,
Кусты торчат, как бы с испугом
Поглядывая на меня.
Но я не трону, не обижу,
И ни о чём не попрошу.
Всё понимаю я, всё вижу,
За ними следом я спешу
Туда, во глубь зимы, которой
Упорно посылаю весть —
О чём? Поведаю не скоро.
Невесть когда ещё, невесть…
2010
«Оттого что зима началась …»
Оттого что зима началась,
Обновилась душа на мгновенье —
В белизне есть великая власть,
В льдистом воздухе тайное пенье.
Кто услышал его, кто успел
Не забыть, записать эти ноты —
Для него мир и звонок и бел.
И небесные вспыхнут высоты.
2009
«С берёзами играя в перегляд …»
С берёзами играя в перегляд,
Бреду среди зимы, снежинок дрожи
Который день, который год подряд —
Привычный, примелькавшийся прохожий.
